ПОСЛЕДНИЙ СЕЗОН ВЕКА

ХРОНИКА БЕЗЕНГИЙСКОГО ЛЕТА



Публикуется с разрешения Журнала ЭКС.
Оригинал (ЭКС №7 2000 год)

Сергей Шибаев.

МИЖИРГИ

Лето было как лето. В июне выпал такой снег, что по лагерю “Безенги” можно было снежных баб катать, если бы он так быстро не стаял. Июнь был заполнен ребятней из детско-спортивных школ. Они покинули лагерь в начале июля и - во время. Ручеек подъезжающих альпинистов быстро перерос в речку. А к середине июля лагерь был заполнен и “внутри”, и “снаружи”. Палаточное “стойбище” за коттеджами не уступало по численности стационару.

16-го июля по периметру площадки, у флагштока, выстроились семь команд, приехавших выступать в снежно-ледовом классе Чемпио-ната России. Челябинцы во главе с Бакиным, питерская команда Андреева, москвичи со скромным Щепачковым, самарцы с разухабистым Григоровым, уверенно-громкие екатеринбуржцы с Нефёдовым и уверенно-спокойные красноярцы. Красноярцы спокойны: их лидер, 47-летний Валерий Балезин – на вид, так просто мальчишка - сделал имя еще в старые добрые времена и вот уже 30 лет Балезин в альпинизме – это... Балезин.

Участников приехали поприветствовать Академик Международной академии творчества и спорта, заслуженный работник охраны природы России, заслуженный работник Росохотрыболовсоюза, отличник гидрометеослужбы СССР, председатель совета Альпинистско-охотничьего музея им. В.С.Высоцкого, зам. директора Нальчинского го-cударственного лесоохотничьего хозяйства, заслуженный мастер спорта СССР, заслуженный тренер РСФСР и СССР, народный судья по спорту, заслуженный работник культуры РСФСР и КБАССР, президент Федерации альпинизма КБР Хусейн Чоккаевич Залиханов (текст печатается по визитке Х.Ч.Залиханова) и генеральный директор объединения “Каббалкальпинист” Салих Максудович Мулаев.

Балезин поднял флаг чемпионата, пацанчик пробежал с шипящим искрами фальшфеером, начальство пошло отмечать это дело, а участники - еще раз дело обдумывать. Думать было об чем. Чемпионат проводился в два тура. Сначала решили сыграть в районе Северного массива, потом – Безенгийской стены. Маршруты распределялись по жребию, и первым выпало выбирать красноярам. Они и взяли самый балловый – маршрут Шевченко по “каскадам” на Мижирги. Нефёдов “заказал” “Грищенко”, 5Б, через “балалайку”. Андреев пошел “ва-банк” и, встав вторым, образовал очередь на “Шевченко”. Самарцы решили не выпендриваться, а накатить всех по скорости (давался спец. коэффициент) и взяли относительно простенький Уллу-Ауз. Москвичи – на Крумкол по “Колчину”. Челябинцы образовали вторую очередь - на “Грищенко”.

Заметил кто или нет, но в ночь с 15-го на 16-е случилось полнолуние. До того погоды стояли жаркие, но стабильные, без фокусов. Хорошая погода удержалась и 17-го, когда практически все протянулись под маршруты. И где-то в районе 00.00 18 июля стартовал екатеринбуржцы, за ними - красноярцы. Ночь была поганая. Краем шли грозы. Гремело камнями и льдом.

БАЛЕЗИН: Все текло. Ручьи на леднике, ручьи по скалам. Ночью! на таких высотах! плюсовые температуры! Я бы в другом случае не пошел. Но - тут все уже настроились. Да и Питер подпирал.

Итак, рубился в ночи Красноярск. Мощно шел Екатеринбург. Утро было достаточно светлым и спокойным. До 9.15, когда грохот обвала заставил повернуть головы к стене всех, кто был под- и возле Массива. Лавина накрывала команду Красноярска.

 

НЕФЁДОВ: Мы были в верёвке от грифа “балалайки”. Видели, как ребят накрыло. Думали, снесло всех. Минут сорок ждали, что будет дальше. Приходили в себя…

 

Балезин, работающий первым, незадолго до этого, ушел от нитки маршрута вправо. Остальные потянулись за ним и это спасло большую часть команды. Опытные восходители мгновенно среагировали на грохот обвала, размазавшись по углам и щелям. Лавина из мокрого снега и льда шла фронтом до 200 метров, и вся сила удара пришлась на послед-нюю связку, находившуюся еще в жёлобе. Василий Шайморданов стоял на последнем пункте страховки, а Алексей Походенко поднимался по перильной веревке. Он был уже в 4-5 метрах от следующего пункта, где стоял Юра Раилко, когда их накрыла лавина.

 

РАИЛКО: Я мгновенно нырнул под карнизик. Снаружи торчал только рюкзак… Непреодолимой силой тянуло меня вниз и, наконец, сбросило. Я стоял чуть выше пункта и, упав, повис на двух самостраховках. Удар был таков, что мисочка в клапане рюкзака превратилась в лепешку. Меня тоже неплохо… помяло. Чувствовал себя, как эта мисочка.

 

БАЛЕЗИН: После того, как лавина прошла, вся стена тут же покрылась льдом. Будто клеем намазали. Я оказался под панцирем изо льда, прижавшим меня к скале. Пришлось прилагать значительные усилия, чтобы пробить эту корку и освободиться.

 

К моменту трагедии команда поднялась на 10 веревок (400 м). Парней сбросило к началу маршрута. Вспомогатели и участники команд, сидящие на Крумкольских ночёвках, бросились к конусу лавины.

 

ГРАФОВ Евгений (к-да СПб): В 9.20 я услышал рокот и прильнул к окуляру трубы: громадная снежная масса накрыла всю стену, неслись большие глыбы льда... Вижу четверых. Один с трудом снимает рюкзак, остальные отряхиваются. Где нижняя двойка?.. Берем лопатку, снаряжение и с Димой Кирсановым выходим под маршрут…

Подходим к стене. Что-то лежит прямо под маршрутом; наверное, рюкзак. Подхожу ближе. На лавинном конусе лежит человек, лицом вниз. Осторожно поднимаю голову. Всё лицо синее, тело неестественно согнуто, кровь из носа… Лезем по бергшрундам, заглядываем в трещины. Никаких следов второго… Красноярцы спускаются по стене, подходят люди снизу…

Вдруг, метрах в 20 от нас кто-то находит рюкзак. Начинаем зондировать палками фирн. Ага! Что-то есть. Копаем лопатой. Тяжело. Фирн уже схватывается. Стена дышит в затылок… Наконец: “Осторожно - лицо!.. Дайте анорак – закроем… Ногу ему зажало”. Копаем дальше. Команда спустилась: стоят сбоку, в нашу работу не вмешиваются. Наконец, тела заворачиваем в карематы и спускаем на ледник…”

 

Судейская коллегия всё видела своими глазами. Когда около 13 часов я поднялся к палаткам судей, то мне сказали, что “судьи не могут останавливать чемпионат. Это вне их правового поля. Команды же опрошены и высказались за продолжение соревнований”. Потом этот момент будет муссироваться и по-разному трактоваться. Тогда же повисло некоторое недоумение. Одни шли по маршруту, другие транспортировали тела, третьи, выжидающе, сидели на ночёвках. Так, только по связи через питерскую команду судьи узнали, что челябинцы снялись с ночевок, и ушли вниз.

Лагерь передал в Нальчик запрос на вертолёт для эвакуации тел. В ночь с 18 на 19 июня в районе прошел грозовой фронт. А в десятом часу утра поступило еще одно трагическое известие.

 

КОШТАН

 

Накануне группа альпинистов Самары под руководством председателя Федерации Ульяновска М.Ва- лиева, в рамках осуществления программы “Звезды Безенги” (покорение всех пятитысячников района), вышла на маршрут Симоника, 6 А к.тр., идущий к вершине Коштан-тау. С Маратом мы были знакомы по переписке и познакомились лично за неделю до этих событий. Скромный, даже застенчивый, он с радостью рассказывал о планах; о том, что они уже здесь несколько лет и три горы специально сходили в зачет “Звезд”. И вот, теперь пойдут на Коштан: он, Наиль Манеев, Павел Подгурский и Виктор Журавлев, лично знакомый многим ветеранам Безенги…

Кажется, Журавлев и вышел в эфир, сообщая, что еще накануне, в районе 23 часов, когда они оборудовали ночёвку, находясь на перилах, каким-то ударом были сброшены со скалы. Подгурский погиб сразу. Валиев со сломанным позвоночником жил до утра. У Манеева - переломы ключицы и ребер. А сам Журавлев получил травму головы (сняв, почему-то, каску). Аптека завалена осколками камней. Спускаться самостоятельно они не в состоянии…

Виктор говорил связно. После на связь выходил Манеев: говорил с трудом, задыхаясь.

КСП “Безенги” приступил к формированию спасотряда, надеясь, что вертолёт, заказанный накануне, значительно ускорит заброску спасателей под маршрут.

 

Коштан располагается в том же Северном массиве, через две вершины и несколько километров западнее Мижирги. Подход идет из лагеря до Крумкольских ночевок и далее, через Третью ступень ледопада, к ночевкам “3900”. Ледопад Третьей ступени очень сложен в преодолении и в иные сезоны бывал непроходим. Переход Третьей ступени, в зависимости от состояния ледопада, занимает от 3 до 5 часов.

 

К середине дня выяснилось, что вертолета не будет, несмотря на все старания, приложенные лично директором “Каббалкальпиниста” Мулаевым. Нальчик отвечал, что есть большие проблемы. В городе Тырныауз. Гроза, прошедшая над всем Приэльбрусьем вызвала сход селевых потоков на город. Часть домов завалило по второй этаж, есть жертвы…

Ближе всех к пострадавшим, на Крумкольских ночёвках находились участники Чемпионата: команды Москвы и Питера. На маршруты они не вышли. Под Коштаном, на ночёвках “3900”, после холодной ночёвки на спуске с пика Тихонова, отлёживалась группа второго разряда из АК “Штурм” во главе с опытным Владимиром Гилинским.

Сидели еще второразрядники-самарцы: Александр Уваров, Владислав Евстифеев и сыновья Виктора Журавлева – Нил и Андрей. Они потом будут выступать в роли вспомогателей спасотряда. Еще одна группа из Самары – Виктор Колесниченко, Константин Кривулин и Максим Суханов – пройдя ту же “шестерку” Симоника, спускались к ночёвкам по ребру Коштана.

 

ЩЕПАЧКОВ: Информацию об аварии мы узнали на 10-часовой связи и около 11 начали беспокоиться. Команда единодушно решила выходить на помощь. На ближайшей связи сообщили лагерю, что готовы выйти. Но нам довольно жестко ответили, что, мол, не суйтесь, сами справимся. Позже стало ясно, что на “3900” нет достаточного числа квалифицированных альпинистов. Всё-таки в 13.30 мы вышли наверх: я, Давид Левашенко, Валера Багов и Дима Влазнев. Влазневу я еще сказал: “Теперь тебе мастерских баллов не видать”. Потом, со словами “Что я там буду торчать…” нас догнал Олег (Хвостенко - С.Ш.) из Красноярска. Капитан питерцев, Андреев, сказал, что остается участвовать в чемпионате. Его врач, Света, передала нам неплохую аптечку...

К 19 часами подошли под маршрут. Там был сын Журавлева - Нил. Он поставил две палатки. Когда мы подходили и его, и палатки лавиной с Коштана чуть не накрыло на наших глазах. Пришлось все это немного эвакуировать.

На переговорах с КСП лагеря нам говорили довольно странные вещи. Например, что вчетвером мы можем спустить двоих пострадавших. Что до них 6 веревок подъема. В ответ на просьбу добавить веревок, сказали, что нам должно хватить своего снаряжения. Я в споры не вступал...

С вечера до 23 часов провесили три веревки по льду. Погода была “нелётная”, грозовая. В итоге собралось человек десять: нас четверо, Гилинский, Олег, Алексей Уткин из Донецка и трое самарцев, которые накануне прошли этот маршрут. Самарцы очень устали и мы договорились, что утром обрабатываем дальше лёд; спускаемся – они нас меняют; потом – опять мы их. Но планы в таких обстоятельствах долго не живут. Утром встали в четыре, но из-за грозы вышли в пять-тридцать. Прошли восемь веревок и вышли на скалы контрфорса. Костя из Самары прошёл очень сложную веревку скал и сказал, что больше нет сил. Лезть вообще было сложно – сыро, мокро, неприятно.

Непрерывно что-то валилось, бухало, свистело. Но мы продвигались. Первыми к пострадавшим вышли Влазнев и Гилинский. Я на полку не выходил, но по голосам чувствовал – там тяжело”.

 

В тот день, 20 июля, в 9 утра появился вертолет, выкинул заброску под Коштан, забрал тела красноярцев и ушел вниз. На связь в течение дня выходил уже только Манеев. К вечеру он сказал, что Виктор не отзывается, не шевелится. На 16-часовой связи наблюдатели сообщили, что Щепачкову до пострадавших веревки три.

В этот день Андреев договорился о замене маршрута и вышел на “Грищенко”, но двигался очень медленно; к 18 часам подошел к ключу под “грифом” (екатеринбурцы были в это время у скал самого верхнего яруса, пройдя, таким образом, в два раза больше). Челябинск и Саратов заявили, что сходят с Чемпионата.

Обстановка в лагере тяжёлая, нервная. Вся связь включена на постоянный прием. Директор “долбит” Нальчик.

Около восьми вечера спасатели поднялись к месту аварии.

 

ГИЛИНСКИЙ: “Команда работала без суеты и криков. Молодцы-ребята. Просто, молодцы. Если б не они, неизвестно, когда бы Наилю оказали помощь. И дождался ли бы он этой помощи. Около 20.00 мы добрались до злополучной полки. Я уж, как хирург, навидался всякого, но тут старался лишний раз не смотреть. Картина была жуткая. Поле битвы. Такой кусок диарамы “Бородинское сражение”. Разбросанные тела. Кто-то висит вниз головой. Снег, красный от крови. Кругом кровь…

Наиль – молодец, очень крепкий человек. Не знаю, кто бы мог столько выдержать, сколько он?. У него были сломаны рёбра сзади слева и привычный вывих плеча, который сам сначала ошибочно принял за перелом руки и ключицы. Сам его вправить он был не в силах. Но развил бурную деятельность: что-то готовил, откапывал аптечку, двигался в пределах возможного.

Мы предлагали ему поесть, а он отказывался: говорил “Сами кушайте, вы столько работали…”. Официальным языком, зафиксировали смерть его товарищей и стали спускать Наиля. Сопровождающим пошел Сережа Щепачков”.

 

ЩЕПАЧКОВ: Засветло прошли две веревки вниз, потом стемнело. Наиля шатало, как пьяного. Я заговаривал ему зубы: что-то литературе, о рыбалке. Первыми спускались Дима с Давидом – укрепляли станции, перевинчивали буры, спрямляли спуск, помогали на траверсах. Валера нас принимал, доктор страховал сверху. Остальные задержались на полке – прибирали тела. На шестой веревке, на пункте, мы как-то выстроились в ряд: Валера, я, Наиль. Услышали звук летящего камня. Потом Наиль сказал: “Камень”, тяжело вздохнул и добавил: “Наверное, это перелом…Хорошо, что в меня - мне всё равно в больницу”. Вот судьба – камень с пол-кирпича из нас троих выбрал именно его. Открытый перелом предплечья. Так его гора отпускать не хотела.

Под действием уколов Наиль на действительность слабо реагировал, но после удара скис окончательно. В 1. 30 мы всё-таки спустились на ледник”.

 

Утром 21-го опять просили вертолет, но Нальчик сообщил, что все силы брощены на Тырныауз, а единственная – чуть ли не на весь Кавказ - машина МЧС ушла снимать кого-то в Домбае. Екатеринбург спустился на “Джанги-кош”, а Андреев к концу дня вышел на уровень первой ночёвки екатеринбуржцев.

22 июля в 9 часов вертолет снял двумя рейсами спасателей и пострадавшего, одновременно забросив сборную из команд Челябинска, Самары и Красноярска под маршрут, с целью эвакуации тел погибших. Однако, не получилось. На стене стало бить круглые сутки; “дорога”, оставленная командой Щепачкова была перебита в нижней части. После нескольких попыток группа спустилась в лагерь.

 

ИТОГИ ЧЕМПИОНАТА

 

После всего, что произошло, только две команды сохранили возможность борьбы за 1-2 место – команды Нефёдова и Андреева. Причем, питерцы уже ни по какой схеме не могли обойти екатеринбуржцев – если только те, сами не сошли бы с маршрута или отказались вовсе выступать во втором туре. И то, и другое выглядело сомнительно, ибо уральцы представляли очень сильную, отлично подготовленную команду. Судьи всё-таки предлагали всем оставшимся принять участие во втором туре. Но ни Москва, ни Саратов, ни Челябинск никаких соревнований уже не хотели.

Две вышеупомянутые команды прошли по маршрутам Безенгийской стены. Екатеринбург стал чемпионом, а Питер занял второе место.

 

Анатолий ЯРУНОВ (к-да Екатеринбурга): Ну, что?.. Об организации соревнований: лагерь сделал всё, что можно сделать - бери рюкзак и иди. О судьях: они действовали по положению. О москвичах: надо было, конечно, сразу их на “спасы” посылать. О судьбе: был бы у нас первый номер по жребию, мы бы те же “каскады” заявили.

Очень не понравилось закрытие чемпионата. Никто не говорит, что надо было праздник устраивать. Нет, конечно. Все всё понимают. Но можно было бы так же, как в начале, построить команды, пригласить всех желающих и объявить результаты. Почтить память погибших, приспустить флаг. А то многие альпинисты в лагере даже не знали, что проходил чемпионат страны. Нас пригласили в полутемную комнату, вручили наспех дипломы и всё. Это – антипопуляризация альпинизма, я считаю.

 

УРОКИ СЕЗОНА

 

Ситуация сложилась непростая. Такой двойной трагедии в столь короткий срок в Безенги еще не было. Создавалось впечатление, что растерялись не только сотрудники КСП - у многих было непонимание выхода из сложившейся ситуации. Было ощущение, что руководитель спасслужбы лагеря, опытнейший и уважаемый Юрий Сергеевич Саратов, потерял в какой-то момент представление о реальной ситуации и даже был в некотором шоке. Отсюда и нелепые указания, и скрываемое замешательство, и постановка вопроса “справимся без вас”... Однако, я бы не хотел, чтобы все собаки были свалены на КСП и его руководителя. Хотя бы потому, что:

- это сейчас, когда известны многие обстоятельства, можно спокойно все проанализировать и разложить по полочкам - мол, надо было делать так и так;

- КСП действительно верило в то, что вертолет будет - и снизу, из Нальчика, передавали, что предпринимают все усилия – но наложился Тырныауз.

И до, и после этих событий КСП и лично Саратов, делали в Безенги, что могли. Спасфонд лагеря – увы - сформирован на снаряжении ВЦСПС, а дым от паяльника над очередной, триста раз ремонтируемой рацией – привычный атрибут радиорубки.

Да, в чем-то упреки были справедливы. Можно понять раздражение Виктора Колесниченко, воспринимающего всё, как неумение ретроградов организовать и наладить.

С другой стороны, предъявляя претензии в том, что КСП медленно ворочалось, не обеспечило снаряжением, не предприняло и т.д., все-таки надо понимать, что наличие спасслужбы “Безенги” - это инициатива лагеря, его добрая воля. Лагерь не обязан иметь эту службу - у нас теперь есть МЧС, в частности, Нальчинский ПСО, который ОФИЦИАЛЬНО, ПО ЗАКОНУ и обслуживает район Безенги. КСП - это некая услуга лагеря, содержащаяся за счёт лагеря же. Администрация эту “услугу” может в любой момент – скажем, по экономическим причинам - упразднить и никакого нарушения не будет. Тот же Юрий Сергеевич не вечен. Он - по возрасту - на износ работать не может. И когда он уйдет, равноценную замену будет очень сложно найти. И заменить его можно будет только таким же ветераном.

Потому что никому такая. практически ОБЩЕСТВЕННАЯ работа и даром не нужна. А наше МЧС, несмотря на неоднократные обращения “Каббалкальпиниста”, не замечает проблем Безенги.

Куда-нибудь за границу – это наши спасатели пожалуйста. Вот, решили, что в Непале без МЧС не обойдутся (см. стр. 6-7). А в Безенги - можно. В Безенги МЧСу себя действительно - “не окупить”. А в Непале – готовы доходы от турбизнеса приподнять. И ведь не первая такая идея; было уже - целую экспедицию в Москве собирали несколько лет назад, мусор на Эвересте убирать. По собственной инициативе. Не на Эльбрусе где-нибудь, а именно в Непале помойки чистить. Ну, благородные ж доны международного масштаба?!

Непонятно и то, почему участники соревнований так уповали на судей. Ждали команды на спасательную операцию. Ждали прекращения соревнований в знак траура. Но ведь судьи только судят. Они не могут принимать решения за участников, руководителей и тренеров команд. Которые готовились к соревнованиям, искали финансирование, ехали издалека и т.д. Конечно, можно было бы судьям предложить – только предложить – взять всем участникам чемпионата тайм-аут на 2-3 дня и продолжить соревнования после того, как ситуация разрядится. Но, повторюсь, задним умом чего только хорошего не придумаешь.

Вот это ощущение - что все ожидали от других каких-то действий и решений – и присутствовало. И довольно много “почему” можно было задать самым разным людям.

- Почему КСП не увидело в предложении москвичей вариант с наилучшим КПД действий в данной ситуации? Даже уповая на возможный прилёт вертолета, нельзя было не учитывать, насколько этот прилёт каждый раз висит под вопросом.

- Почему москвичи, поняв – как они утверждали – через час после сигнала SOS, что они самая близкая квалифицированная помощь, ждали еще два с половиной часа и только потом – всё равно без всяких указаний – двинулись на “3900”?

- Почему судейская коллегия – просто, как опытные и повидавшие люди – не предложила участникам какое-либо решение, которое бы сняло напряжение тех дней?

- Почему участники – тоже не пацаны – не вынесли на общее обсуждение аналогичное предложение, а ждали чьих-то предложений и даже приказов – это в наше-то свободолюбивое время, когда все так и норовят плюнуть на любые ограничения и указания?

Непросто это всё. Потому - не хотелось бы никого судить. Каждый поступил, как мог. Кто мог принимать решения, те их и приняли. Те решения, которые могли принять.

И последнее. И тогда, и после многие задавались вопросом: “А что было, если бы?..”. Насколько вообще могла бы быть эффктивной помощь пострадавшим?

Любой мало-мальски опытный восходитель, знающий обстановку в районе, может просчитать наиболее вероятные варианты этих “если”. Их всего четыре:

1. Вертолета нет. Команды Москвы и Питера уже вышли на свои маршруты.

2. Команда Москвы получает приказ (просьбу) на выдвижение к пострадавшим от 15-16 часов, когда становится очевидно, что вертолета не будет.

3. Вертолет прилетает в районе 12-14 часов, забирает спасотряд лагеря и через 15 минут высаживает их под Коштаном.

4. Команда Москвы, узнав о трагедии по 10-часовой связи, выдвигается на помощь пострадавшим через 30-60 минут.

Получается, при самых оптимальных вариантах (3, 4), спасатели никоим образом не могли бы помочь Журавлеву. При варианте 1 возможно не дождался бы помощи и Наиль Манеев. Вариант 2 по результатам почти одинаков с имевшей место ситуацией.

К сожалению, Виктора Журавлёва можно было бы спасти в одном случае: если сразу по получении сообщения об аварии некая группа, имеющая соответствующую квалификацию, стартовала из района ночёвок “3900”. Либо – если бы наша спасслужба была организована и оснащена, как, к примеру, во Франции.

 

“БЕЗЕНГИ’ 2000”

 

Чемпионат закончился. Участники разъехались. Приспущенный государственный флаг так и не поднимался – в знак того, что тела альпинистов не сняты.

Однако череда ЧП не прекращалась. Почти каждую неделю то одно, то другое происшествие будоражило обитателей “Безенги”. На скальных занятиях, прямо над лагерем, срывается (без страховки) девчушка и дело чуть не кончается параличом ног. Группа валит с пика Урал и, спускаясь не по маршруту, попадает под камнепад – ранение в голову. Перелом руки на спуске из Тёплого угла. Открылось внутреннее кровотечение: молодой человек решил, что горы в его положении – лучшая проверка героических начал…

Штатный доктор похож на фронтового хирурга в перерывах между атаками.

Однако, как на картине известного русского художника – всюду жизнь. Люди всё приезжали, и приезжали - с жаждой вершин, яркого солнца и голубого неба. По вечерам звуки гитар трогали душу. Толпились зрители у картин традиционной уже, IV фотовыставки “Миры Безенги”, восхищаясь, как работами победителей – питерца Романова, рижанина Ненашева, - так и остальными.

Фотографы, вообще, в Безенгах собрались отличные. Один Женя Седельников (из Зеленограда) чего стоит. Традиции жителя Черновцов Вани Мельника – представлять безенгийские сюжеты на зарубежных вернисажах – продолжает юная Кристина Димитрова из Таганрога. Её цикл “Безенги” отправился на выставку в Японию. И уже всерьез задумывается директор лагеря – известный Али Хусеевич Анаев - над выпуском фотоальбома к юбилейному, V конкурсу – ведь столько замечательных работ прислали за эти годы на конкурс.

Из Японии же вновь приехала посмотреть на эти горы 63-летняя Йошико Накагаки. Собственно, это она несколько лет назад, почти случайно попав сюда, убедила руководителя одной из крупных турфирм у себя на родине в том, что стоит возить туристов на треккинг в Безенги. И вот уже три года подряд – ездят.

У граждан ЮАР другие мотивы. Два жителя Кейптауна облетели пол-мира, что бы залезть на Шхару. Но ведь сказал классик “Большое видится на расстоянии”… И вот связка, довольствуясь пиком Селлы, летит уже назад, думать о большом.

Итальянцы вот были скромнее – пик Селлы значился главным номером в их программе - в честь земляка, побывавшего в этих краях более века назад – и был чуть ли не пределом их мечтаний. Зато воронежцы переплюнули и тех, и других. Программу “Звезды Безенги” они представили на родине, как общественно-значимое мероприятие; нашли спонсоров, информационную поддержку в виде центральных каналов ТВ и радио. И даже местный пивзавод потенциально согласился запустить новый сорт пива - “Звезды Безенги”.

Но самое широкое зарубежное представительство было у Украины. Практически все ведущие федерации страны привезли сборы в Безенги. Учитывая приезд больших сборов из Красноярска, Москвы, питерского “Штурма”, с этих позиций сезон удался, как никогда. И, несмотря на все выкрутасы погоды и массовое таяние, количество восхождений по статистике КСП не уступило лучшим сезонам за всю историю лагеря.

Практически весь сезон пюбой желающий мог пользоваться электронной почтой. Правда, особенности e-mail в высокогорье таковы, что задержка в получении или отправлении сообщений составляла почти сутки – пока написанное сообщение будет доставлено в Нальчик. Но, даже при таком раскладе, другим словом, как прогресс, точнее данный процесс не назвать. И уж совсем воспарил в мечтах Али Анаев, рассуждая о возможном приходе Internet прямо под крышу учебной части.

Таким – очень разным, с крайностями, трагедиями и победами – был этот сезон. Последний сезон века.

 

P.S. В конце августа усилиями Федерации альпинистов Самары тела погибших восходителей были сняты со стены Коштан-тау.

 

Безенги-Петербург


Главная страница | Спасработы в горах


Hosting by WebRing.